kativas (kativas) wrote,
kativas
kativas

Categories:

История с фотографией

Я уже писала, что к проекту "Прожито" я обращаюсь за вдохновением при работе с семейным архивом.

Недавно захотелось узнать, что люди писали в своих дневниках о фотографии. Информации оказалось очень много.
Начать я решила записей, в которх фотография не основная тема, но важная часть истории человека.

30 сентября (17 сентября) 1917
Рюрик Ивнев, 26 лет
Рассматривая альбом у тети Оли на Каменноостровском. Рассматривал Женины фотографические снимки (в альбоме) за 1913 – 1915 гг. Так близко и так далеко. Когда я всматривался в лица и фигуры уже умерших: тети Жени, grand maman, Сережи Печаткина — на меня нашло (как туча, как облако) странное состояние. Ведь все это было, было, и я помню, помню каждый пустячок, каждое движение — и вот — пустота. Ничего нет. И так со всем миром. Боже мой! Как странно. (Не страшно, а странно!)

27 мая 1937
Павел Филонов, 53 года, художник
Вихров сказал, что фотография, которую ему только что передал Лебедев, т.е. фотокарточка, которую надо вклеить в членскую книжку Лебедева, очень эксцентрична: он снят в спортивном костюме. Лебедев ответил, что он может дать другую, но он очень болен — еле ходит; в горком он, мол, приехал в автомобиле. (При этом Лебедев взглянул на меня зоркими, веселыми глазами. Видно было, что он колеблется — здороваться ему со мной первым или ждать первого почина с моей стороны. На секунду блеснула мне в его взгляде, веселом, довольном и каком-то крысином, вся его позорная жизнь художника-карьериста, и я отвернулся, не кланяясь.) Вихров ответил Лебедеву: «Пришлите, коли сами ходить не можете, новую фотографию с домработницей». Я мгновенно забыл о Лебедеве. Я не имел денег, чтобы фотографироваться, и на всякий случай принес свое изображение, вырезав его с фото, заснятого бродячим фотографом в Ольгино (за Лахтой по приморской ж.д.) лет 5 тому назад. На этой карточке изображены я, дочка и Петя Серебряков.

4 августа 1941
Николай Большунов, 18 лет, Московский школьник (выпуск 1941 г.). Позже - участник войны, младший лейтенант, командир взвода миномётчиков, адъютант батальона. Погиб в боях за Северный Кавказ на подступах к Туапсе.
Сегодня мама подметала пол и веником зацепила какой-то маленький конвертик под подоконником. Что меня бросило к этому конвертику не знаю, но я вырвал его из маминых рук.
Там была записка от Ани... Она оповещала, что через два часа уезжает в Свердловск и бросает этот конвертик со своей фотокарточкой в фортку, в нашу комнату.
<…>
Фотокарточка оказалась совсем маленькой, какую наклеивают на школьный билет. Но такая славная! Аня улыбалась, словно живая. Только что руку свою не поднимала ко рту, как бывало в подлинной жизни. Она улыбалась мне, и на ней было очень знакомое платье, она его носила зимой... значит, зимняя еще фотография... Коричневое, бархатное платье, я помню. Я впервые увидел в нем Аню 14 декабря, когда получил от нее письмо. И пояс, тоже коричневый, из кожаных листочков, наподобие дубовых. Я отлично помню и этот пояс... только здесь пояса не видно...
— Что это ты прижимаешь к груди? Николай! Что в этом конверте?
— Фотография, — ответил я.
И понял, что мама догадалась, чья это может быть фотография. Мама часто-часто заморгала и вздохнула:
— Как этой фотографии здесь оказаться? Неужто в форточку бросили? Когда же? Я пол, что под подоконником, наверное, не сразу замела, вот и прозевала эту фотографию... Подожди, вот отец придет вечером, он тебе хотел кой-чего сказать.
Отец и сказал вечером: он задумал заочную казнь моей Ани! Оказывается, они прочитали то ее письмо! Отклеили конверт и прочитали! Это, когда я был в Труняевке! Искали причину моих поздних вечерних прогулок! Ну и ну! Я на них только смотрел, пока мать молчала, а отец говорил. Я на них только смотрел, а слов у меня не было.
— Девушка не должна первая писать, даже подходить первая к парню. Девушка должна ожидать, когда парень сам подойдет, проявит инициативу... И что там еще? Мать говорит, что и фотокарточку бросила в форточку? Нескромно, нескромно...
Нескромно?! Было бы нескромно, если б не любовь! А у нас с Аней... А у нас с ней!.. Да она-то и вообще самая скромная в мире девушка! Да что вы понимаете, что вы вообще можете о нас понять!

12 июня 1942
Александра  Михалёва, 17 лет, Остовка (депортирована в Германию в годы войны).
В поезде произошел интересный случай. С нами в вагоне были две девушки. Они стали показывать нам фотокарточки, в числе которых были фото германских солдат. В вагоне, оживленно разговаривая и кушая бисквит, сидела немецкая девушка в железнодорожном костюме. Когда одна из немецких фотокарточек была в моих руках, подскочила эта девушка и, взяв из моих рук карточку, быстро взглянув, сильно покраснела. Затем прочитала написанное на обратной стороне карточки и изменившимся голосом спросила, чья карточка, от кого. И так как девушка-русская не знала, к чему ведут эти вопросы, и вдобавок растерялась, то ответила: мой друг.
Немецкая девушка взволнованным голосом стала переговариваться с немцем. Затем немец отобрал все немецкие фото у русской девушки, объяснив, что немецкий солдат не должен дарить карточки и что если полиция увидит карточку солдата у русской девушки, то солдату «отрежут голову».
На самом деле это было не так. Солдат оказался женихом этой немецкой девушки. Это мы поняли из ее разговора с немцем.
Так в одном вагоне сошлись немецкая и русская девушки — соперницы по любви.

17 ноября 1942
Аноним, 15 лет, свидетель немецкой оккупации Старого Оскола
Немец подозвал нас, мы сначала не пошли, тогда он нахмурился и махнул автоматом. Делать нечего…
Он начал нам показывать фотокарточки: Германию, дом, женщину и двоих детей: мальчишку — противного, рыжего и толстого, и девчонку, уже взрослую. Вовка с умным видом переводил: жена, сын, дочь, усадьба… Я чуть не засмеялся, но немец нахмурился и опять потянулся за автоматом. Так мы и простояли около него с час, и он все показывал и показывал фотокарточки, пока команда не раздалась им на погрузку. Немец погладил Вовку по щеке, тот сразу зеленым сделался от ненависти, а мне дал шоколадку. Мы долго думали потом, что с ней делать, и в конце концов съели. Слаще сахара оказалась. Вовка глубокомысленно заметил, что он теперь понимает, почему русские идут служить немцам: у них еда слаще.

31 октября 1942
Софья Аверичева, 28 лет, театральная актриса, во время Великой Отечественной войны - разведчица.

В лесу, около КП батальона, сидят разведчики. Я приземляюсь около них. Бушлат у меня в крови. Кровь застыла заскорузлой коркой, меня мутит от ее запаха. Прежде чем отдать письма командиру, заглядываю в них сама. К моему удивлению, немец-то действительно был прогрессивный. Он писал письма своей жене, как будто бы вел дневник, сообщая обо всем, что происходило у них в части. Почему-то письма не отосланы, вероятно, боялся цензуры. В письме, датированном 26 сентября, он пишет: «Война, затеянная фюрером и всей его псарней, для Германии давно уже проиграна». На фотографии молодая немка с умным, добрым лицом и двое детей. Неужели немцы бывают добрыми? Не верю, не могу верить фотографиям. Не может быть добрых немцев. В альбоме целая серия фотографий «счастливого семейства». Снимок № 1 сделан против солнца. На скале темным силуэтом, как статуя, стоит огромный немец. Руку он поднял кверху, вперед, как бы протягивая к солнцу. Полы пальто развеваются, разлетаются в стороны. Снимок символичный, думаю я. Узнаю в нем «своего» немца. Вот он со всей семьей за столом. Вот они на прогулке. Вот работают в огороде. «Рус — я ваш! Рус — я ваш!» Может быть, немец не спал, видел, как мы ползаем. Ведь пушка молчала. Сидел он около пушки и не бил в нас, выжидал, чтобы сдаться в плен? Мне приходит мысль: этот немец — тельмановец, коммунист. А может, он просто не хотел отдавать свою жизнь за ненавистного фюрера? Неужели мне жалко этого немца! Я все время думаю о нем. Они истребляют наш народ, а я пожалела немца только потому, что он сказал «Рус — я ваш!»

19 апреля 1975
Николай Работнов
Я помню своё смутное удивление при разглядывании предреволюционных семейных фотографий, причину я быстро и чётко осознал: на фотографии мои дед и бабушка — рабочие! — были здоровыми, красивыми, чисто, даже щеголевато одетыми людьми, мама — грудной младенец — в белоснежной пелеринке, с крохотными серёжками в крохотных ушках, в то время, как я знал точно, как нас учили в школе, — бородатые грязные рабочие ходили до революции только в рванье, а их дети, укрытые таким же рваньём, сосали «в зыбке» хлебный мякиш из грязной тряпицы. То, что старики вспоминали жизнь «при царе» без содрогания, а иногда даже рассказывали об этом «кошмарном» времени что-то весёлое, смешное или приятное, трогательное, искренне меня поражало.

29 декабря 1986
Анатолий Гребнев, 63 года
Рукопись, 2 папки. Автор — Сурен Газарян. 1937-й год в Тбилиси. Бесхитростно, на уровне довольно примитивном, рассказана история ареста, ссылки, 10-летнего пребывания в тюрьмах — все попросту, без затей, как было, — и этим потрясает...
...
Еще раньше, в первые же годы отсидки Газарян потерял жену — она легла под поезд, оставив двоих детей. Ему об этом долго не сообщали, слали письма как бы по ее поручению, прислали однажды и фото детей, и тут он догадался: девочка была с небрежно повязанным бантом, у мальчика развязался шнурок на ботинке. Мать не могла бы фотографировать детей в таком виде, дети были без матери — понял он по снимку!
Tags: история, о фотографии, цитаты
Subscribe

Posts from This Journal “цитаты” Tag

  • Дагерротип в Макондо

    Из романа Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» В то время как Макондо праздновал возвращение памяти, Хосе Аркадио Буэндиа и Мелькиадес…

  • Обставишь квартиру — снимаем фотографию интерьера

    Виктор Удальцов, живой, как ртуть, бойкий рыжеватый блондин в щегольский визитке, бегал по номеру Усова и почти кричал на московского туза: — Ты не…

  • Судьба снимка

    В новелле «О, Марат!» из цикла «Сандро из Чегема» Фазиля Искандера главный герой — фотограф. Сюжет начинается и заканчивается историей фотографии.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment